«Загадочный визит»: рассказ Марка Твена в контексте современных украинских реалий.

05 марта, 2014 Сказки

Первым, кто меня почтил вниманием вскоре после того, как я обосновался здесь, был джентльмен, назвавшийся экспертом, имеющим отношение к департаменту внутренних сборов. Я сказал, что никогда не слышал о такой отрасли коммерции, но тем не менее очень рад с ним познакомиться. Не угодно ли присесть? Он сел. Я не знал, с чего начать разговор. Поэтому, за неимением лучшего, я спросил, не собирается ли он открыть свое дело в наших краях.

Он ответил утвердительно. Мне страшно не хотелось выказывать свою неосведомленность, и я надеялся, что в ходе беседы незнакомец сам упомянет, чем он торгует.

Мы говорили, говорили и говорили, – главным образом я, и хохотали, хохотали, хохотали, – главным образом он. Я хотел весьма хитроумно заманить его в ловушку: сперва я сам расскажу ему о своих делах, и, конечно, этот порыв доверия с моей стороны так его расположит ко мне, что он в свою очередь, забыв про осторожность, поведает о себе, даже не подозревая, что мне только этого и надо.

— Угадайте-ка, – сказал я, – сколько я заработал за прошлый год чтением лекций!

— Нет… ну откуда же… Гм! Погодите… Ну, скажем, тысячи две?

— Ха-ха! Так и знал – не угадаете. За прошлую весну и зиму я заработал публичными лекциями четырнадцать тысяч семьсот пятьдесят долларов. Ну, каково?

— Поразительно! Просто поразительно! Мне это надо учесть… И вы говорите, что это еще не все?

— Бог ты мой! А газета «Ежедневный Боевой Клич»? Это около… около…. скажем… восемь тысяч долларов! Как вам это нравится?

— Нравится! Восемь тысяч, прямо океан долларов! Тоже надо учесть… И, наверное, у вас имелись и другие доходы? – Ха-ха-ха! Да вы еще, так сказать, бродите по задворкам! А моя книга «Простаки за границей»? От трех с половиной до пяти долларов за экземпляр. Разошлось пока девяносто пять тысяч экземпляров. Де-вя-но-сто пять тысяч! Стало быть – четыреста тысяч долларов, любезнейший. А я получаю половину…

— Святые спасители! Я должен это учесть… В итоге, получается, двести тринадцать или двести четырнадцать тысяч долларов. Неужели это мыслимо?

— Мыслимо?! Если я и ошибся, то лишь преуменьшив свои заработки. Двести четырнадцать тысяч наличными – вот мой чистый годовой доход, если я не разучился считать.

Мой гость поднялся, собираясь откланяться. В последнюю минуту этот джентльмен вручил мне конверт и сказал, что в нем находится проспект, ознакомившись с которым я получу представление о роде его занятий.

После его ухода я сейчас же вскрыл конверт. Несколько минут я внимательно изучал проспект. Потом позвал кухарку и сказал:

— Держите меня, сейчас я упаду в обморок! А Мария пусть переворачивает оладьи, чтоб не сгорели.

Нет, каков прохвост! Его «проспект» оказался не чем иным, как омерзительной налоговой декларацией — целой серией наглейших вопросов о моих сугубо личных делах. На четырех листах большого формата, заполненных мелким шрифтом! Вопросы были составлены с таким расчетом, чтобы вынудить человека чуть ли не вчетверо преувеличить свои доходы из боязни преуменьшить их и тем самым свершить клятвопреступление.

Этот джентльмен, играя на моем честолюбии, вынудил меня заявить, что мой годовой заработок составляет двести четырнадцать тысяч долларов. Итак, я должен был отдать государству пять процентов своего дохода, то есть десять тысяч шестьсот пятьдесят долларов подоходного налога!

(Скажу сразу: я этого не сделал).

Я знаком с очень богатым человеком, дом у него – дворец, стол королевский, траты огромны, – и все же, судя по его налоговым декларациям, этот богач не имеет никаких доходов. К нему-то и обратился я за советом, попав в беду… Он просмотрел чудовищный перечень моих доходов, надел очки, взял перо и… гоп-ля! – я стал нищим. Впервые видел я такой ловкий фокус. Просто он хитроумно обошелся с графой «Скидки». Он написал, что мои налоги – в пользу штата, федеральный и муниципальный – составляют столько-то; мои «убытки при кораблекрушении, пожаре и пр.» – столько-то; убытки «при продаже недвижимости»– столько-то; при «продаже домашнего скота» – столько-то; «за уплату аренды» ушло столько-то; на «ремонт, переделки, уплату процентов», «взимавшиеся ранее налоги в бытность мою на службе в американской армии, флоте, налоговом ведомстве» и прочие… Он произвел поразительные «скидки» по каждому, буквально по каждому из этих пунктов. Когда он протянул этот лист мне, я с первого же взгляда увидел, что мой чистый годовой доход составляет тысячу двести пятьдесят долларов и сорок центов.

Так вот, – сказал он, – доход в тысячу долларов не облагается налогом. Теперь вам остается лишь клятвенно заверить этот документ и заплатить налог с двухсот пятидесяти долларов.

(Пока он это изрекал, его маленький сынишка Уилли вытащил из жилетного кармана папаши двухдолларовую бумажку и исчез. Готов биться об любой заклад: случись моему недавнему посетителю завтра явиться и к нему, малыш предъявит ему фальшивую декларацию о своих доходах.)

И вы, сэр, – спросил я, – тоже обрабатываете графу «Скидки» подобным образом?

А как же! Если бы не эти одиннадцать спасительных пунктов под заголовком «Скидки», я бы ежегодно разорялся ради того, чтобы содержать наше гнусное, разбойничье, деспотичное правительство.

Человек этот выделяется даже среди самых солидных граждан города – людей высокой нравственности, коммерческой честности, незапятнанной общественной репутации, – и я последовал его примеру. Я отправился в налоговое ведомство и, чувствуя на себе осуждающий взор моего недавнего гостя, стал под присягой утверждать ложь за ложью, измышление за измышлением, жульничество за жульничеством, пока душа моя не покрылась трехдюймовой коростой греха, так что я навеки утратил уважение к самому себе.

А собственно, почему? Ведь тысячи самых богатых, гордых, почитаемых граждан Америки каждый год проделывают то же самое. Наплевать! Мне ничуть не стыдно. Но впредь я решил быть поосторожнее и поменьше болтать, дабы не пасть жертвой столь пагубной привычки.

Просмотры 2448

Прокомментировать